Статьи

История развития языков программирования в чем-то схожа с историей возникновения человеческой речи. Существует мнение, что содержание первых высказываний человека состояли исключительно из требований помощи, которую бы мог оказать ему другой индивид. «Если бы первые высказывания становящегося человека выразить с помощью нашего, развитого языка, они обязательно содержали бы глаголы в повелительном наклонении (“дай!”, “неси!”, “ломай!”, “режь!”, “бей!”, “поднимай!”, “тяни!” и т. п.)». Причем эти команды сопровождались жестами, которые точно указывали к чему конкретно это действие должно быть применено. Ну, очень похоже на команды императивных языков программирования! Например, команды ассемблеров с точным указанием адресов памяти или регистров.

Человек вначале учится отличать одну практическую ситуацию, взятую в целом, от другой ситуации. Выделение отдельных элементов этих ситуаций (предметов, над которыми совершаются действия, действий, которые совершаются над предметами) осуществляется позже – по мере того, как в практической деятельности человек все больше знакомится с окружающими его вещами, познает их свойства и их отношения друг к другу и к самому человеку. Постепенно человек начинает выделять из конкретной ситуации объект действия (в программировании – данные) и само действие (в программировании - функции). Овладение способностью выделять объекты действия было настоящей революцией в умственном развитии первобытного чело века. А это уже не что иное, как всеми нами любимый объектно-ориентированный подход в программировании. По крайней мере, в его современной реализации в языках Java, .NET, C++.

Да, теперь мы уже научились говорить не просто «неси», а «неси дрова» или «неси камень». В своем развитии языки программирования остановились на том, что научились различать объекты (дрова и камень), но не научились выделять действия над ними. И с точки зрения языка программирования men.carry (firewood) и men.carry (stone) будут разными языковыми единицами, если только объекты firewood и stone не имеют общего предка! Просто реализация этими объектами интерфейса «то, что может носить человек» нас не выручит, поскольку это будет две реализации, а, следовательно, и единиц исходного кода тоже будет две.

Здесь и зарыто главное ограничение ООП, которое делает наши программы сложнее, чем они могли бы быть. «Таким образом, когда мы пытаемся определить, подходит ли нам конкретный дизайн (АС: программной системы) или нет, мы не можем рассматривать данное решение изолированно. Мы должны рассматривать его с точки зрения разумных предположений о том, как будет использоваться данный дизайн пользователями». (”The Liskov Substitution Principle”). Если перевести этот тезис на язык «дров» и «камней», то это будет звучать, примерно, так. Проектируя программные объекты «дрова» и «камень», мы должны быть в курсе планов Господа по совершенствованию программной системы. А именно, мы должны предполагать, что Он не ограничится созданием дров и камней, а на шестой день сотворения мира создаст человека, который их будет перетаскивать.

Другое существенное ограничение современных ОО языков программирования заключается в статической типизации: попытке уложить динамическое многообразие и изменчивость реального мира в прокрустово ложе - раз и навсегда заданное множество типов. Но об этом дополнительно можно почитать здесь: Ричард П. Гэбриэл, Объектная парадигма провалилась.